aagg

Если вдруг нужно бросить мне коммент. Комменты скринятся.

По четвергам у Фёдора лекция в восемь утра, а поскольку он ложится спать где-то около трёх ночи, то на лекцию ходит в режиме зомби, потом возвращается и снова ложится. Сейчас вернулся, заглянул ко мне, сказал "I dirtied my fluffy white tail" и рухнул в перины. Проснётся, спрошу, о чём это было (то, что это цитата, я знаю); если не забуду.

Очень большой, шумный и праздничный дом. Ты приезжаешь в гости на несколько дней, спишь на диване, за диваном лежат игрушечные мячики, детские книжки, скомканные вещи, пыль. Выход из дома прячется где-то в углу, ты всё время выходишь не в ту дверь, поэтому проходишь вдоль стеклянной стены, сквозь которую виден общественный бассейн внизу, потом по витой лестнице по задам ресторана "Таверна и фазан", дальше - сквозь раздвижные двери метро, по ту сторону толпа охранников переставляет, сдвигает барьеры, люди на них кричат, машут руками, с трудом выбираешься на зады, проходя через магазин электроники, возвращаешься случайно на балкон к хозяевам, дальше - по старой скрипучей лестнице, внизу смеются и хлопают в ладоши, будто ты проделываешь какой-то невероятный акробатический трюк. Коктейли в конических бокалах, на женщинах платья с глубоким вырезом на спине, тут тоже какой-то маленький бассейн, дети в розовом, игрушки, писк, визг, музыка, гости уже подвыпили. Главное, найти своих кота и собаку, это сложно, потому что есть смутное воспоминание, как выглядит кот, может быть, даже его имя, а про собаку всё непонятно совсем, а в этой толпе масса кошек и собак, но все попадаются не твои. Сейчас принесут еду, и будет главная часть праздника. Скрываешься от шума в тёмную часть, где дом из современного изменяется к старому, потемневшие доски, даже сруб, сырые места, мох. Вдруг сколоченная из светлых досок лестница, как на чердак, занавеси из чёрных платков, по которым белой вязью - торжественные неизвестные надписи, поднимаешься, за столом сидит сколар религиозных текстов Яков, он чей-то брат, он целомудренный, как подлёдное озеро Восток, и прекрасный, как дерево в лесу. Праздник, оказывается, твоя с ним свадьба, и ты с лёгкостью и верой произносишь клятву и поднимаешь белый платок над его ртом, все столпились вокруг, кто-то в переднем ряду жалуется, что у тебя некрасивый выговор и что ты перевираешь текст, но это только смешно, настолько неважно. Дальше, уже в том светлом углу за чёрными шторами, где стоит у Якова тяжёлый еловый стол, расставлены книги, застелена белым постель - сцена обнажения, учишь наизусть и навсегда каждый вершок кожи, дыхание и шорох снимаемых одежд. Столько уверенности и счастья.

*

После страшного беспокойства и спешки оказываешься в вагоне. Ты - прозрачная душа без смерти и почти без памяти. Ты спишь то тут, то там на голых деревянных полках, их - по три на каждое отделение. На других полках спят такие же тени. Вы все - служители, поезд - едет бесконечно, есть какая-то степень выбора, поэтому решаешь с напарником ехать двадцать шесть лет за океан, а там будет видно. Есть страх и опасность, но не прямая, а как задняя мысль - опасность совсем истощиться и исчезнуть. Это тяжёлая работа: в моменты, которые не можешь определить заранее, вдруг погружаешься в сон, и своим сном укрываешь едущих в поезде, не подозревающих о твоём присутствии живых, они все сплошь молодые женщины. Если сделать неправильный шаг (особенно - никогда нельзя ступать на пол), можно совсем раствориться в воздухе, и ничего не останется, кроме секунды страха. Но всё отчаяние в том, что, во-первых, о том, что такое правильный шаг, можно только гадать, а во-вторых, твои передвижения, перенесения во внезапном сне совершаются по большей части помимо твоей воли. Чувствуешь усталость и опустошение беспокойством. После пробуждения чувствуешь, что выложился на тысячу процентов, я никогда столько не смогу работать, за всю жизнь не сделаю столько труда. Состояние с утра соответственное: как будто переехало земным шаром. Как снова начинать жить, непонятно, если вся жизнь уже, во всей бесконечности, уже осталась во сне. Наверное, заболела с температурой; и ещё эта луна.

У Штифтера в романе "Бабье лето" есть интересный эпизод: научившись наблюдать за природой, а потом уже и за человеческим ремеслом, герой, совсем молодой ещё человек, постепенно становится восприимчив к искусству. Чтобы открыться искусству, ему оказывются нужны два личных переживания: увидеть и посочувствовать человеку, сражённому эмпатией к выдуманному персонажу (в конкретном случае: королю Лиру), а потом самому испытать, уже в жизни, эстетический восторг и его потерю (знакомство с красавицей, не развившееся в любовь, и болезненное прощание). Только после этих двух переживаний он вдруг замечает прекрасную статую, которую раньше видел, но не замечал в доме гостеприимного хозяина. Эта предыстория кажется мне, в общем, достаточно общей и не единственной в своём роде, зато тем интересней продолжение:

( Read more... )

Удалось опознать вот этот цветок: это Erysimum cheiri.

В новом НЛО - статья Михаила Гронаса о том, почему стихи рифмуются, и множество отзывов на эту статью, в том числе мой. Других отзывов пока не читала, сейчас буду.

Прилетели ласточки! Снова.

Этот букет у меня улетел с балкона, канул в лужайку под седьмым этажом. Судя по всему, достался какой-нибудь крольчихе-невесте.

Вот смотрит на меня сегодня продавщица сочувственно, как я суповую курицу покупаю, и говорит "выздоравливайте" - а я просто так всегда выгляжу и просто так буду варить бульон. А не потому что у меня простуда. Хотя есть вариант, что это она курице сочувствовала.

Выросло на стене в Лёвене. Наверное, это примула, но не уверена.

Du warst mein Tod:
dich konnte ich halten,
während mir alles entfiel.

Ты была моя смерть:
тебя мог я держать,
когда всё ускользало.

Χριστός ανέστη εκ νεκρών,
θανάτω θάνατον πατήσας,
και τοις εν τοις μνήμασι,
ζωὴν χαρισάμενος!

За время безделия научилась готовить (ну как бы, методом следования рецепту; спасибо гуглу) разные вещи:

Tartiflette
بابا غنوج
Phở
きつね蕎麦

Всё вкусно. Следующей на очереди идёт кулебяка. Наверное, с гречкой, печёным луком и яйцом.

*

А ещё я только что шесть часов заполняла налоговые формуляры. Штат Мэрилэнд получает приз за безумие бухгалтерских построений, а штат Нью-Йорк - приз антипатий за жадность. Федеральные как обычно. А на улице колюче-холодная почти весна. Начинает зацветать декоративная айва у соседей. В небе только что расползлось облако, пять минут назад походившее на крысу.

*
"И тогда мы сдались. Мы так и сказали: электрон ни на что не похож". Это Фейнман. "Каждый хочет электроном стать". Это Платонов.

Мои привычные, будничные ночные кошмары вышли на новый виток. Я не только опаздываю на самолёт, но и самолёт не успевает долететь к месту работы, где я не могу найти свой кабинет, где я не успеваю прочесть текст, о котором надо вести семинар через десять минут, где я путаю Ницше с Гёделем. Help me.